Хроники Самаэля

I. Дитя пустошей

513.М41

Самаэль родился в 513.М41 на Баале Секундус, хотя тогда его звали Элианом. Это имя не значилось ни в одном из сохранившихся реестров Ордена, кроме старой записи о принятии кандидатов. Сам Самаэль помнил его, но почти никогда не произносил. За пять столетий оно стало принадлежать другому человеку, с которым его связывали лишь отдельные воспоминания. Он уже не мог точно вспомнить голос матери, хотя помнил некоторые её слова. Лицо отца тоже постепенно стиралось из памяти, но Самаэль всё ещё мог представить его руки — широкие, покрытые мелкими ожогами, с въевшейся в кожу грязью. Время забирало из памяти странные вещи. Иногда забывались целые годы службы, но какая-нибудь незначительная подробность из детства сохранялась настолько отчётливо, словно произошла вчера.

Его семья жила в небольшом поселении среди руин одного из древних городов Баала Секундус. От прежнего названия города ничего не осталось. Местные именовали его Старым Полем из-за обширной равнины, покрытой обломками неизвестных сооружений. Под песком находили детали механизмов, листы прочных сплавов, иногда исправные накопители энергии. Большинство находок было бесполезным, но отдельные предметы удавалось обменять на воду и продовольствие у проходивших через пустоши торговцев.

Отец Элиана, Тал, занимался поиском металла. Он уходил с другими мужчинами на несколько дней, а возвращаясь, приносил то, что удавалось извлечь из развалин. Иногда это были целые блоки оборудования, которые требовалось разбирать уже в поселении. Мать, Сейра, умела работать с тонкими пластинами металла и стекла. Она изготавливала небольшие украшения, ремонтировала защитные очки и собирала из найденных цветных осколков изображения, которые затем продавались проходящим караванам.

Элиан считал последнее занятие бессмысленным. Он не понимал, зачем тратить время на вещи, от которых не становится легче жить. Впрочем, мать редко спорила с ним. Если мальчик спрашивал, зачем она часами подгоняет друг к другу два кусочка стекла, Сейра отвечала, что некоторые вещи стоит делать просто потому, что они красивы. Элиана такой ответ не устраивал. Он предпочитал помогать отцу, поскольку там результат работы был очевиден: найденный металл превращался в пищу, воду или исправный инструмент.

В одиннадцать лет он потерял отца. Тал вместе с двумя другими собирателями возвращался из дальних руин, когда началась буря. Машину нашли спустя трое суток, наполовину засыпанную песком. Один из мужчин сумел добраться до поселения пешком. Двое остальных погибли. По словам выжившего, у транспорта отказала система охлаждения, и Тал остался возле машины, пытаясь её запустить. Элиан ещё долго расспрашивал о случившемся. Ему не давало покоя то, что отец мог оставить груз и уйти вместе с товарищем. Никто не мог объяснить, почему он этого не сделал. Одни говорили, что Тал слишком дорожил найденным оборудованием, другие — что не хотел бросать человека, который уже не мог идти. Со временем Элиан перестал спрашивать.

После смерти отца положение семьи ухудшилось. Сейра брала больше работы, а Элиан начал самостоятельно выходить в пустоши с другими собирателями. Он рос высоким, но оставался худым и не отличался особенной силой. Его преимущество заключалось в терпении. Там, где другие мальчишки начинали спорить из-за найденного предмета или пытались доказать, кто лучше переносит жару, Элиан предпочитал заниматься делом. Ему приходилось беречь силы. Иногда караван задерживался на несколько дней, и еды в поселении становилось недостаточно даже для взрослых.

В 528.М41 на Баал Секундус прибыли посланники Кровавых Ангелов. Элиан видел космодесантников прежде, но только издалека. Теперь один из них стоял перед собравшимися жителями, а его доспех казался необычайно чистым на фоне пыльных построек. Воин почти не разговаривал с местными. Его сопровождали несколько вооружённых слуг, которые объявили о наборе кандидатов и объяснили условия испытаний.

Элиан решил участвовать без долгих раздумий. Он мало знал об Ордене, кроме историй, которые рассказывали взрослые. Ангелов считали защитниками Баала, и в поселении не было человека, который осмелился бы усомниться в их величии. Однако Элиан думал не столько о почестях, сколько о возможности покинуть пустоши. Он хотел увидеть другие миры. Ему было пятнадцать, и он ещё не понимал, чего именно собирается лишиться.

Мать не пыталась его остановить. Вечером перед уходом она помогла ему собрать немногочисленные вещи и долго возилась с узлом на заплечном мешке. Потом принесла небольшой осколок жёлтого стекла, по краям оправленный в тонкий металлический ободок. Он был частью старой работы, изображавшей солнце над горными вершинами.

— Возьми, — сказала она.

Элиан повертел осколок в пальцах.

— Зачем?

— На память.

— Я же не навсегда ухожу.

Сейра посмотрела на него, но спорить не стала. Она лишь поправила ремень мешка и велела беречь воду.

На следующее утро Элиан покинул поселение. Последний раз он видел мать возле одной из водосборных ёмкостей. Она стояла среди других жителей, провожавших детей на испытания, и прикрывала лицо от ветра. Элиан поднял руку, но не был уверен, заметила ли она его.

Больше они не встречались.

II. Вознесение

528.М41

Отбор оказался гораздо тяжелее, чем он ожидал. Кандидатов заставляли преодолевать пустоши, сражаться друг с другом, переносить голод, холод и боль. В первое время Элиан думал только о том, чтобы выдержать очередное испытание. Несколько раз он всерьёз предполагал, что погибнет. Позднее ему стало ясно, что наставники именно этого и добивались: им требовались юноши, способные продолжать действовать, когда страх и усталость мешали здраво мыслить.

Он не был лучшим среди кандидатов. Некоторые превосходили его силой, другие быстрее осваивали оружие. Элиан часто проигрывал учебные поединки, особенно в первые годы подготовки, однако довольно быстро научился запоминать ошибки противников и собственные промахи. Ему хватало одного болезненного поражения, чтобы изменить подход к следующему бою.

Преобразование в Астартес заняло многие годы. Элиан прошёл через операции, гипноиндоктринацию и обучение, после которых уже мало походил на юношу, некогда покинувшего поселение. Его кости стали плотнее, мышцы приобрели нечеловеческую силу, а тело постепенно приспособилось к работе имплантированных органов. Самым неприятным было не физическое страдание. К боли он привык довольно быстро. Гораздо труднее оказалось смириться с изменениями собственного сознания.

Он начал видеть сны, которых прежде не знал. Иногда ему снился высокий человек с прекрасным лицом, окружённый огнём. Иногда — громадный зал, наполненный криками и запахом крови. Образы исчезали после пробуждения, оставляя тяжёлое чувство, которое не удавалось объяснить. Наставники говорили об Изъяне и предостерегали неофитов от чрезмерного любопытства. Со временем Элиан узнал достаточно, чтобы понять: наследие Сангвиния приносило его сыновьям не только силу.

В 550.М41 он завершил подготовку и был принят в число полноправных боевых братьев. Тогда же получил новое имя — Самаэль. Прежнее сохранилось лишь в личных записях Ордена и в памяти самого космодесантника. Он редко вспоминал его в последующие годы, а со временем стал воспринимать Элиана как другого человека, чья жизнь давно завершилась.

Первые десятилетия службы прошли быстро. Самаэль участвовал в операциях против мятежников, орков и других противников Империума, чьих названий теперь уже не мог вспомнить. Он научился использовать силовую броню так, словно та являлась продолжением собственного тела, привык к дисциплине боевой роты и постепенно освоил множество способов ведения войны. Как и многие молодые Кровавые Ангелы, он предпочитал ближний бой, хотя наставники не раз указывали ему на необходимость соблюдать дистанцию и не увлекаться преследованием противника.

Первое серьёзное проявление Красной Жажды произошло во время подавления восстания на одном из промышленных миров. Самаэль сражался в составе отделения, которому поручили захватить командный пункт мятежников. Сопротивление оказалось сильнее ожидаемого. В узких коридорах защитники использовали тяжёлое вооружение, а продвижение замедлялось из-за множества укреплённых дверей.

Во время одного из столкновений Самаэль получил удар, повредивший внешний слой брони на левом плече. Ранение было незначительным, однако вызвало неожиданно сильную злость. Он ворвался в помещение, уничтожил нескольких противников и продолжил атаковать последнего даже после того, как тот перестал сопротивляться. Только голос сержанта заставил его остановиться.

Позднее Самаэль почти не помнил самого столкновения. Перед глазами оставались отдельные подробности: белые стены, тёмная кровь на полу, рукоять цепного меча в собственных руках. Больше всего его тревожило то, что во время боя он испытывал удовольствие. Не удовлетворение от выполненного приказа, а совершенно иное чувство, которое прежде ему было незнакомо.

После возвращения он самостоятельно обратился к сангвинарному жрецу. Тот выслушал его рассказ и объяснил, что подобные проявления Жажды знакомы многим братьям Ордена. Самаэлю предписали дополнительные медитации и наблюдение. Никакого наказания не последовало, поскольку приказ он всё же выполнил, а контроль над собой восстановил достаточно быстро.

Это не принесло облегчения. Самаэль опасался, что однажды может повторить случившееся и не услышать приказа остановиться.

В последующие годы он уделял всё больше времени самодисциплине. Постепенно освоил молитвенные практики Ордена, запомнил Пять ангельских милостей и научился распознавать первые признаки Жажды. Окончательно избавиться от неё не удавалось. Напротив, с возрастом её присутствие становилось всё заметнее. Самаэль привык к этому и старался не придавать значения тому, что некоторые столкновения требовали от него гораздо больших усилий, чем раньше.

III. Цена долга

650.М41

К 650.М41 он считался опытным боевым братом. Его неоднократно назначали старшим небольших групп, особенно в операциях, требовавших продолжительной обороны или самостоятельных действий без непосредственной связи с командованием. Он не отличался красноречием и не стремился произвести впечатление на окружающих. Его приказы обычно были короткими и понятными, а сам он редко проявлял раздражение. Некоторые братья считали Самаэля чрезмерно замкнутым, хотя никто не сомневался в его надёжности.

Со временем ему доверили командование отделением.

Тогда же произошёл случай, который впоследствии он вспоминал чаще многих крупных сражений. Во время одной из кампаний его отделение участвовало в обороне промышленного поселения, население которого эвакуировали под прикрытием сил Астра Милитарум и нескольких подразделений Кровавых Ангелов. Противник прорвал внешний периметр раньше, чем предполагалось. Самаэль получил приказ удерживать транспортный узел до завершения эвакуации.

Поначалу задача представлялась вполне выполнимой. У отделения имелось достаточно боеприпасов, подходящие позиции и возможность получать сведения о продвижении врага. Однако вскоре связь с соседними подразделениями прервалась. Противник начал обходить укрепления, и Самаэль обнаружил, что единственный безопасный путь отхода постепенно оказывается под угрозой.

Он мог отступить раньше. Позднее, изучая записи боя, Самаэль неоднократно возвращался к этому обстоятельству. В тот момент он решил продолжать оборону, рассчитывая, что транспортная колонна успеет покинуть поселение.

Расчёт оказался верным лишь отчасти.

Гражданских удалось вывести, но отделение потеряло нескольких братьев. Один из них погиб уже после того, как поступило подтверждение завершения эвакуации. Самаэль слишком поздно отдал приказ отходить, опасаясь, что оставшиеся люди всё ещё могут находиться в промышленном комплексе.

Командование не признало его действия ошибочными. Задача была выполнена, потери соответствовали тяжести боя, а решение продолжать оборону имело достаточные основания. Самаэль выслушал заключение, но попросил сохранить полную запись операции.

Он несколько раз изучал её в следующие годы. Иногда приходил к выводу, что поступил правильно. Иногда обнаруживал возможности, которыми не воспользовался. Постепенно понял, что окончательного ответа не получит.

После этого он начал вести личный перечень погибших братьев, с которыми служил. Сначала записывал только имена. Позднее добавлял даты, названия кампаний и обстоятельства смерти. Он не пытался придать этим записям торжественный вид. Они предназначались исключительно для него самого.

К 750.М41 Самаэль уже принадлежал к числу ветеранов Ордена. За два столетия он приобрёл значительный боевой опыт, пережил нескольких командиров и успел поучаствовать в кампаниях, продолжавшихся дольше человеческой жизни. Его характер постепенно менялся. Юношеская решительность уступила место осторожности, а уверенность в правильности собственных решений — привычке проверять их последствия.

Самаэль не стал менее смелым. Он по-прежнему охотно вступал в ближний бой, когда того требовала обстановка, и не отступал перед противником, превосходившим его числом. Но теперь гораздо внимательнее относился к возможностям отделения и не любил рисковать братьями без необходимости.

В свободное от службы время он начал заниматься скульптурой, а затем заинтересовался работой с цветным стеклом. В этом не было ничего необычного для Кровавых Ангелов. Искусство занимало важное место в жизни Ордена и считалось одним из способов совершенствования духа. Однако Самаэль предпочитал работать один. Он не создавал больших произведений и редко показывал сделанное другим.

Преимущественно это были небольшие изображения, составленные из цветных пластин. Некоторые напоминали витражи часовен, другие представляли собой обычные геометрические узоры. Время от времени Самаэль возвращался к одному и тому же изображению — золотистому кругу на фоне красного неба. Ему самому было трудно объяснить, почему эта работа занимала его больше остальных.

Он всё ещё хранил осколок стекла, полученный от матери перед отбором. На протяжении десятилетий маленький предмет переходил из одного хранилища личных вещей в другое. Когда Самаэль впервые увидел его после завершения преобразования, осколок показался ему удивительно маленьким. Теперь он едва помещался между кончиками двух пальцев.

IV. Сангвинарная Гвардия

850.М41

В 850.М41, после более чем трёхсот лет жизни, Самаэль был представлен к вступлению в Сангвинарную Гвардию.

Он воспринял известие с удивлением. Среди братьев Ордена имелось немало воинов, превосходивших его личными заслугами, и Самаэль не считал себя особенно подходящим кандидатом. Он был хорошим бойцом, обладал необходимым опытом и заслужил репутацию надёжного ветерана, но никогда не отличался особенной уверенностью в собственном превосходстве.

Отбор и последующее посвящение заняли некоторое время. После завершения всех положенных испытаний ему вручили золотой доспех и вооружение, соответствовавшее новому положению. Впервые облачившись в него, Самаэль долго осматривал искусную работу оружейников. Позолоченные пластины украшали изображения крыльев, кровавых капель и другие символы, связанные с наследием Сангвиния. Доспех выглядел значительно богаче всего, что ему доводилось носить прежде.

Самаэль не испытывал особенной радости от подобного великолепия. Оно казалось ему чрезмерным, хотя он прекрасно понимал значение традиций Сангвинарной Гвардии. Золото не было простой наградой за долгую службу. Оно указывало на принадлежность к братству, берущему начало от личных защитников самого примарха. Отныне от Самаэля ожидали поведения, соответствующего этому положению.

Первые годы в Сангвинарной Гвардии требовали привыкания. Самаэль прежде участвовал в охране командования и знал, насколько ответственны подобные задачи, но теперь от него ожидали значительно большего. Сангвинарные Стражи сопровождали наиболее важных представителей командной структуры Ордена, участвовали в опаснейших операциях и своим присутствием напоминали братьям о наследии Сангвиния.

Самаэль относился к этим обязанностям серьёзно. Он редко разговаривал во время церемоний, внимательно следил за действиями командиров и постепенно привык к тому, что во время официальных мероприятий находился рядом с воинами, чьи имена были известны далеко за пределами Баала.

Именно тогда он получил возможность лучше узнать Данте.

До этого Самаэль видел Магистра Ордена преимущественно на поле боя и во время общих собраний. Теперь ему иногда приходилось находиться рядом с ним на протяжении длительного времени. Он наблюдал, как Данте изучал отчёты, принимал решения и разговаривал с офицерами, которым предстояло вести братьев в очередные сражения.

Больше всего Самаэля удивляло, что Данте редко выглядел довольным даже после удачных кампаний. Магистр мог одобрить действия командиров, отметить заслуги отличившихся воинов и поблагодарить тех, кто обеспечил победу, но затем возвращался к обычной работе. Новые сообщения поступали непрерывно, и почти каждое требовало решения.

Однажды после продолжительного совещания Самаэлю пришлось сопровождать Данте через один из внутренних переходов корабля. Магистр некоторое время шёл молча, затем неожиданно поинтересовался, сколько лет его сопровождающий служит в Ордене.

Самаэль назвал срок.

Данте кивнул.

— Достаточно, чтобы уже не радоваться каждому новому назначению.

Самаэль не сразу понял, был ли это вопрос.

— Я служу там, где необходимо, мой лорд.

— Разумеется.

На этом разговор закончился.

Позднее Самаэль неоднократно вспоминал его. Он понимал, что Данте давно привык к подобным ответам и едва ли ожидал услышать что-то иное. Сам же Самаэль тогда впервые задумался о том, каково это — оставаться во главе Ордена на протяжении стольких столетий. Ему самому к тому времени исполнилось почти триста пятьдесят лет, и даже собственная жизнь уже представлялась необычайно долгой.

В Сангвинарной Гвардии он прослужил более столетия. За это время Красная Жажда не оставила его. Самаэль научился справляться с ней достаточно хорошо, чтобы окружающие редко замечали её проявления, однако полностью избавиться от мучительного желания крови было невозможно. Иногда после тяжёлого сражения ему приходилось оставаться в одиночестве, пока не удавалось привести мысли в порядок.

Особенно помогали медитации и Solus Encarmine. Самаэль не воспринимал древнюю мантру как средство исцеления. Он слишком долго жил с Изъяном, чтобы верить в возможность избавиться от него несколькими словами. Однако повторение знакомой последовательности позволяло сосредоточиться и постепенно восстановить самообладание.

V. Пятая рота

994.М41

В 994.М41 служба Самаэля в Сангвинарной Гвардии завершилась. Командованию V боевой роты требовались опытные ветераны, способные руководить подразделениями и заниматься подготовкой младших братьев. Самаэль обладал необходимыми качествами, а накопленный им опыт мог оказаться полезным далеко за пределами прежних обязанностей. По решению командования его переводили в состав Пятой.

Он не ожидал подобного назначения. За прошедшие десятилетия Самаэль привык к службе среди Сангвинарных Стражей и предполагал, что останется в их рядах до конца жизни. Тем не менее распоряжение принял без возражений. Оно исходило от командования Ордена, а потому не нуждалось в его одобрении.

Перед переводом Самаэль предполагал, что ему придётся вернуть золотой доспех в арсенал Сангвинарной Гвардии. Он уже начал готовиться к передаче снаряжения, когда получил отдельное распоряжение, касавшееся его дальнейшего статуса.

За Самаэлем сохранялись отличительные знаки и золотое облачение Сангвинарной Гвардии. Его перевод в V роту не отменял оказанной ему прежде чести. Он более не должен был исполнять постоянные обязанности одного из телохранителей высшего командования, однако оставался воином, признанным достойным служения среди избранных Сангвиния. Командование сочло возможным сохранить за ним это отличие.

Подобное решение не являлось обычной практикой. Самаэль понимал, что его положение может вызвать вопросы среди братьев новой роты. Он также не был уверен, насколько уместно носить золото, исполняя обязанности, которые прежде выполнял в обычном боевом подразделении. Тем не менее распоряжение было определённым. Доспех оставался при нём.

Впоследствии Самаэль перестал воспринимать это обстоятельство как нечто особенное. За долгие годы службы он привык к золотому облачению, знал особенности его конструкции и лично следил за состоянием наиболее важных элементов. Некоторые пластины неоднократно ремонтировались после тяжёлых повреждений, а отдельные украшения были восстановлены мастерами Ордена по его просьбе. Несмотря на возраст, доспех оставался полностью пригодным к бою.

Прибыв в V роту, Самаэль продолжил носить его и во время повседневной службы, и на поле боя. Сначала это привлекало внимание. Среди братьев подразделения золотая фигура бывшего Сангвинарного Стража заметно выделялась, особенно во время общих построений. Молодые воины, недавно вступившие в роту, нередко принимали его за представителя Гвардии, временно приданного командованию.

Самаэль не пытался специально подчёркивать своё положение и не требовал особого обращения. Если обстоятельства требовали объяснений, он сообщал, что право носить доспех сохранено за ним по распоряжению командования Ордена. На этом разговор обычно заканчивался.

В остальном его возвращение к службе в боевой роте прошло без особенных затруднений. Здесь нашлось немало знакомых воинов, а повседневные обязанности почти не оставляли времени для воспоминаний. Самаэль занимался подготовкой отделений, участвовал в планировании операций и постепенно вернулся к командованию на поле боя.

Молодые братья относились к нему с уважением, иногда чрезмерным. Некоторые были склонны видеть в бывшем Сангвинарном Страже едва ли не безупречного воина, лично служившего рядом с величайшими героями Ордена. Самаэля подобное отношение раздражало. Он не любил рассказывать о собственных заслугах и обычно переводил разговор на текущие задачи.

Особенно требовательным он был к тем, кто слишком охотно стремился в ближний бой. Ему приходилось неоднократно объяснять, что мастерство Кровавого Ангела заключается не только в способности быстро уничтожить противника, но и в умении сохранять строй, выполнять приказы и вовремя остановиться. Самаэль не терпел бессмысленного преследования и резко пресекал попытки прикрыть недисциплинированность ссылками на ярость Сангвиния.

При этом он хорошо понимал братьев, испытывавших Красную Жажду. Если воин добровольно обращался за помощью, Самаэль не считал это признаком слабости. Он сам регулярно посещал сангвинарных жрецов и не скрывал от них своего состояния. Скрывать Изъян от остальных было привычкой, свойственной многим Кровавым Ангелам, но Самаэль давно понял, насколько опасной может оказаться такая скрытность, если она распространяется и на тех, чьей обязанностью является забота о братьях.

В 999.М41 V рота находилась вдали от Баала, участвуя в военных действиях Диаморской кампании. Именно там Самаэля застали первые известия о катастрофе, охватившей родную систему.

Поначалу сообщения были обрывочными. Сведения о продвижении тиранидов поступали с задержками, а после открытия Великого Разлома связь с отдельными регионами Империума стала практически невозможной. Некоторое время командование располагало лишь подтверждением того, что Баал подвергся нападению огромных сил Левиафана.

Самаэль добивался более подробной информации при каждой возможности. Его интересовала прежде всего судьба Ордена и тех братьев, с которыми он служил прежде. Однако получить достоверные сведения долго не удавалось.

Он продолжал выполнять обязанности. Участвовал в совещаниях, отдавал распоряжения, готовил воинов к очередным операциям. Лишь некоторые из ближайших товарищей замечали, что в те дни Самаэль стал ещё молчаливее обычного. Несколько раз его заставали в корабельной часовне далеко за пределами отведённого для отдыха времени.

Когда наконец стало известно о масштабах потерь на Баале, Самаэль долго не мог поверить услышанному. Сражение унесло жизни огромного числа сынов Сангвиния. Многие ордены-наследники были практически уничтожены. Сангвинарная Гвардия, в которой он сам провёл почти полтора столетия, лишилась почти всех своих воинов.

Он запросил имена погибших.

Список оказался длинным.

Самаэль обнаружил среди них множество знакомых. Одни служили рядом с ним десятилетиями. Другие появились в Гвардии незадолго до его перевода. Некоторые были старше него и когда-то помогали освоиться в новом братстве. Теперь их не стало.

Несколько часов Самаэль провёл за изучением поступивших сведений. Когда один из младших офицеров попытался узнать, требуется ли ему помощь, он ответил, что справится самостоятельно.

Его особенно мучило отсутствие каких-либо воспоминаний о последних днях погибших. Он знал их по многолетней службе, мог вспомнить особенности речи, привычки и манеру сражаться, но совершенно не представлял, как именно они встретили смерть. От этого возникало неприятное чувство незавершённости. Самаэль понимал, что умирать рядом с ними было бы не менее страшно и вряд ли принесло бы кому-нибудь пользу, однако временами всё равно жалел, что находился так далеко.

Он не считал себя виновным в случившемся. Он исполнял приказ и находился там, где требовался Ордену. Но разумное объяснение не помогало избавиться от сожаления.

После получения известий о гибели Сангвинарной Гвардии отношение Самаэля к собственному доспеху изменилось. Прежде он воспринимал его прежде всего как знак доверия, оказанного ему командованием. Теперь золото напоминало о братьях, рядом с которыми он когда-то служил и которых уже не мог встретить.

Некоторое время Самаэль испытывал неловкость, появляясь в золотом облачении перед другими воинами Ордена. Во время обороны Баала он находился далеко от родного мира, и хотя его отсутствие было обусловлено исполнением приказа, сам факт того, что он пережил почти всех прежних товарищей, давался ему тяжело.

Несколько раз Самаэль задумывался о том, чтобы обратиться к командованию с просьбой вернуть доспех в арсенал. Он полагал, что после гибели стольких Сангвинарных Стражей золотое облачение должно принадлежать тем, кому предстояло восстанавливать братство.

Однако впоследствии отказался от этой мысли. За ним сохранялось право носить доспех, и самовольное отречение от оказанной чести не изменило бы случившегося. Кроме того, Самаэль понимал, что память о погибших братьях не обязывает его отказываться от собственного прошлого. Он продолжал служить в золотом облачении, хотя теперь гораздо реже позволял другим касаться темы его прежнего положения.

Когда обстоятельства позволили ему вновь оказаться на Баале, Самаэль посетил мемориалы павшим. Он долго стоял перед именами бывших товарищей, пытаясь вспомнить каждого из них. Некоторые воспоминания давались легко. Другие оказались неожиданно расплывчатыми. Это встревожило его сильнее, чем он ожидал.

Впервые за многие годы Самаэль задумался, сколько ещё сможет сохранить в памяти. Он уже пережил почти пять столетий, и количество погибших знакомых давно превышало число живых. Даже память Астартес имела свои пределы, особенно когда речь шла о событиях столь далёкого прошлого.

После Опустошения Баала он стал ещё внимательнее относиться к личным записям. Иногда в свободное время переписывал старые имена, дополняя их теми подробностями, которые удавалось вспомнить. Он не надеялся сохранить всё. Ему хотелось хотя бы не забывать тех, с кем провёл значительную часть жизни.

VI. Рубикон Примарис

005.М42

В 005.М42 Самаэлю предложили пройти Рубикон Примарис.

К тому времени он уже успел познакомиться с воинами нового поколения и не разделял недоверия, которое некоторые ветераны испытывали по отношению к ним. Молодые Примарис обладали превосходными физическими качествами и хорошо справлялись с поставленными задачами. Их неопытность была естественной и не являлась причиной для презрения. Впрочем, Самаэль считал необходимым уделять особое внимание их воспитанию, прежде всего духовной подготовке. Генетический Изъян не делал исключений для новых сынов Сангвиния.

Решение пройти Рубикон он принял не сразу. Самаэль понимал риск и не испытывал желания подвергать себя опасной процедуре без веской причины. Однако сангвинарные жрецы объяснили ожидаемые преимущества, а командование сочло его дальнейшую службу в новом теле желательной. После нескольких бесед он согласился.

Перед операцией Самаэль распорядился передать золотой доспех мастерам арсенала. Рубикон должен был значительно изменить его физические параметры, и прежняя броня уже не могла использоваться без серьёзной переработки. Командование вновь подтвердило, что после завершения преобразования он сохранит право носить золотое облачение. Оружейникам поручили приспособить доспех к новой физиологии владельца, сохранив наиболее важные элементы его прежнего снаряжения.

Самаэль не настаивал на полном сохранении старой конструкции. Он понимал, что после Рубикона ему потребуется броня, соответствующая новым возможностям организма. Однако попросил мастеров по возможности оставить прежние внешние пластины, украшения и отличительные знаки. Доспех сопровождал его многие десятилетия, и Самаэлю не хотелось полностью заменять его без необходимости.

Операция оказалась тяжелее, чем он предполагал.

Впоследствии Самаэль помнил лишь отдельные фрагменты происходившего: свет хирургических люменов, голоса жрецов, неприятное ощущение полного бессилия. Затем последовал продолжительный период, о котором не сохранилось ясных воспоминаний.

Во время преобразования ему вновь снился Баал Секундус. Не крепость-монастырь и не поля сражений, а небольшое поселение, в котором он провёл детство. Во сне он сидел возле матери и наблюдал, как та соединяет разноцветные пластины. Её руки двигались медленно, а сама она что-то говорила, но разобрать слова не удавалось.

В какой-то момент женщина назвала его Элианом.

Он попытался ответить, однако ничего не получилось.

Когда Самаэль пришёл в сознание, первое время он не мог избавиться от странного чувства. Сон оказался необычайно ясным. Он помнил каждое движение матери и даже отдельные пятна на её одежде, но совершенно не был уверен, действительно ли эти подробности существовали. Возможно, его разум просто восстановил давно забытые образы, заполнив пустоты вымышленными деталями.

Несколько дней спустя, когда состояние позволило покинуть медицинские помещения, Самаэль первым делом попросил доставить его личные вещи.

Среди них находился небольшой осколок жёлтого стекла.

Он долго держал его в руках, пытаясь вспомнить, как именно мать вручила ему этот предмет. Воспоминание не возвращалось. Осталось только понимание того, что когда-то это произошло.

После Рубикона Самаэлю пришлось заново привыкать к собственному телу. Он стал выше, сильнее, быстрее, а некоторые движения, прежде требовавшие значительных усилий, теперь выполнялись почти без напряжения. Первые тренировочные поединки сопровождались ошибками: Самаэль иногда неверно рассчитывал силу удара или дистанцию. Постепенно прежнее мастерство вернулось.

В это же время мастера арсенала занимались переоборудованием его доспеха. Часть внутренних систем пришлось заменить, отдельные элементы конструкции изготовить заново. Старые декоративные пластины были подогнаны под новые размеры, а наиболее ценные украшения сохранены. Облачение постепенно приобретало привычный вид, хотя теперь основывалось на более совершенных системах силовой брони Примарис.

Когда работы завершились, Самаэля пригласили для окончательной проверки.

Он внимательно осмотрел доспех. Внешне тот изменился меньше, чем он ожидал. Золотые пластины по-прежнему несли знакомые изображения, а на некоторых элементах сохранились небольшие следы старых повреждений, которые оружейники сочли возможным не устранять полностью.

Самаэль узнал их. Он помнил обстоятельства появления нескольких отметин, хотя сражения, в которых они были получены, произошли более столетия назад.

После облачения он провёл несколько часов на тренировочной площадке, проверяя работу систем. Доспех оказался хорошо приспособлен к новому телу. Поначалу Самаэль испытывал непривычные ощущения при движении, однако вскоре привык к ним. Он поблагодарил мастеров и вернулся к исполнению обязанностей.

С того времени золотое облачение вновь стало его постоянным боевым доспехом. Самаэль продолжал служить в V роте, сохраняя внешние отличия своего прежнего положения в Сангвинарной Гвардии. Для большинства братьев это уже не представлялось необычным. Они знали своего ветерана задолго до прохождения Рубикона и привыкли видеть его в золоте.

Однако новые возможности не изменили того, что тревожило Самаэля на протяжении столетий. Красная Жажда никуда не исчезла. Иногда ему даже казалось, что после преобразования он ощущает её несколько иначе, хотя сангвинарные жрецы не обнаруживали ничего необычного. Со временем он пришёл к выводу, что дело заключалось скорее в необходимости заново привыкнуть к изменившемуся телу.

Это открытие его не разочаровало. К тому времени Самаэль давно отказался от мысли, что когда-нибудь сумеет полностью избавиться от Изъяна. Он воспринимал его как неизбежную часть собственного существования и старался не позволять ему влиять на решения.

VII. Бремя командования

013.М42

Следующие годы прошли в непрерывной службе. Самаэль участвовал в операциях V роты, руководил отдельными боевыми группами и продолжал обучение молодых братьев. После Рубикона его опыт приобрёл дополнительную ценность: он хорошо знал традиции Перворождённых, но одновременно понимал возможности нового поколения Астартес. Сержанты охотно обращались к нему за советом, особенно когда речь заходила о действиях смешанных подразделений.

Сам Самаэль не стремился получить более высокую должность. Он считал своё положение достаточным и предпочитал оставаться непосредственно среди боевых братьев. Командование небольшими силами позволяло ему лично следить за исполнением приказов и лучше понимать состояние воинов. С ростом численности подчинённых эта возможность неизбежно уменьшалась, что его не особенно привлекало.

Поэтому распоряжение явиться к Данте в 013.М42 стало для него неожиданностью.

Самаэль прибыл в назначенное время. Магистр Ордена встретил его в одном из служебных помещений, где обычно проводились закрытые совещания. На столе находились несколько планшетов с отчётами, а на тактическом дисплее отображалось расположение имперских сил в одном из недавно охваченных войной секторов.

Данте предложил Самаэлю подойти ближе и некоторое время обсуждал с ним положение V роты. Он интересовался состоянием отделений, подготовкой младших командиров и трудностями, возникавшими при взаимодействии Перворождённых с Примарис. Самаэль отвечал подробно, стараясь не скрывать недостатков. Его оценки были сдержанными. Он не считал положение роты критическим, но полагал, что некоторым братьям требуется больше времени для полноценного освоения боевых традиций Ордена.

Выслушав его, Данте сообщил, что Самаэль обязан забрать под свое командование половину V роты и отправиться в звездное скопление Калафракс.

Некоторое время тот молчал.

Он не ожидал подобного решения и не был уверен, что сумеет принести на новой должности больше пользы, чем прежде.

Данте заметил его колебание.

— У тебя есть возражения, брат?

— Нет, лорд Данте. Но я должен признать, что не стремился к этому назначению.

— Я знаю.

Магистр просмотрел один из лежавших перед ним отчётов.

— Ты достаточно долго руководил братьями, чтобы понимать обязанности командующего. Кроме того, командование пускай и половиной роты, требует людей, способных сохранять рассудительность в сложных обстоятельствах.

Самаэль некоторое время обдумывал услышанное.

— Я не всегда принимал верные решения, мой лорд.

Данте поднял взгляд.

— Никто из нас не всегда принимает верные решения.

Разговор продолжался недолго. Магистр обозначил круг обязанностей Самаэля, уточнил порядок подчинения и сообщил, что в отдельных операциях ему может поручаться самостоятельное командование силами роты. В отсутствие капитана Самаэль должен был принимать решения в пределах предоставленных полномочий и обеспечивать выполнение поставленных задач.

Во время беседы Данте также подтвердил право Самаэля сохранить золотое облачение Сангвинарной Гвардии. Новый чин не требовал от него отказа от отличий, заслуженных прежним служением. Магистр отметил, что Самаэль уже давно исполняет обязанности среди братьев V роты и не видит необходимости изменять установившийся порядок.

Самаэль поблагодарил его за оказанное доверие. Сам он не придавал этому решению особенного значения, хотя понимал, что золотой доспех продолжит выделять его среди остальных офицеров.

Когда распоряжение было окончательно утверждено, он преклонил колено и принял назначение.

Выходя из помещения, Самаэль испытывал скорее озабоченность, чем гордость. Ему предстояло отвечать за значительно большее число братьев, а вместе с этим неизбежно возрастала цена возможной ошибки.

Впрочем, отказаться он и не думал. Данте доверил ему новую обязанность, и Самаэль собирался исполнить её настолько хорошо, насколько позволяли его способности.

К началу службы в должности командующего ему исполнилось пятьсот лет.

По человеческим меркам такая жизнь была почти немыслимой. Для Кровавого Ангела его возраст не являлся исключительным, хотя среди действующих братьев было немало тех, кто прослужил значительно меньше. Самаэль уже привык к тому, что многие из окружающих родились спустя столетия после его вознесения.

Он редко говорил о возрасте. Иногда молодые воины расспрашивали его о старых кампаниях, и тогда он мог рассказать о каком-нибудь сражении, но почти всегда ограничивался тем, что имело практическое значение. Подробные воспоминания о личных подвигах казались ему неуместными. Он предпочитал, чтобы братья изучали ошибки прежних поколений, а не восхищались их победами.

После назначения Самаэль стал проводить больше времени с сержантами. Он внимательно относился к их докладам и не требовал, чтобы подчинённые соглашались с каждым его решением. До начала операции возражения можно было обсуждать. После отдачи приказа он ожидал беспрекословного исполнения.

Особенно строго Самаэль следил за дисциплиной во время затяжных сражений. Он знал, насколько опасной становится Красная Жажда, когда отделения долгое время находятся в непосредственном контакте с противником. Молодые братья порой начинали действовать агрессивнее, чем требовала обстановка, а некоторые ветераны, напротив, слишком уверенно полагались на способность вовремя остановиться.

Самаэль не любил публично обсуждать Изъян. Подобные разговоры он предпочитал вести с сангвинарными жрецами, капелланами или самими братьями, когда возникала необходимость. Он никогда не унижал воина за признание в усилившейся Жажде, но считал недопустимым оправдывать ею нарушение приказа.

Однажды после столкновения с тиранидами ему доложили о брате, который продолжил преследование отступающих биоформ, несмотря на приказ удерживать позицию. Воин вернулся невредимым, однако своим отсутствием ослабил оборону отделения.

Самаэль вызвал его после завершения операции.

Брат попытался объяснить поступок тем, что противник находился достаточно близко и его уничтожение представлялось возможным.

Командующий выслушал объяснение.

— Ты понимал, что получил приказ остаться?

— Да, господин.

— Тогда почему покинул позицию?

Воин некоторое время молчал.

— Я хотел добить ксеносов.

— Я не спрашивал, чего ты хотел.

Самаэль отложил планшет с отчётом.

— Ты оставил братьев без прикрытия. Если бы противник атаковал в тот момент, они могли погибнуть. Ты это понимаешь?

— Да, милорд.

— Хорошо. Значит, больше объяснять не требуется.

Он назначил воину дополнительные занятия под руководством сержанта, после чего велел обратиться к сангвинарному жрецу.

Когда брат уже собирался уходить, Самаэль остановил его.

— И ещё. Если почувствуешь, что Жажда мешает тебе исполнять приказ, сообщи об этом заранее. Не дожидайся, пока кто-нибудь будет вынужден останавливать тебя силой.

Воин поклонился и покинул помещение.

Самаэль ещё некоторое время просматривал отчёт, затем закрыл его. Ему самому когда-то потребовался голос сержанта, чтобы остановиться над телом поверженного врага. Он помнил это слишком хорошо, чтобы судить молодого брата исключительно за испытываемые чувства.

Служба постепенно вошла в привычный порядок. Самаэль принимал доклады, занимался подготовкой подразделений, участвовал в планировании операций и сопровождал роту в сражениях. При необходимости он лично возглавлял штурмовые группы. Прежний опыт Сангвинарного Стража по-прежнему сказывался на его манере боя: он предпочитал быстрое сближение с противником и точные удары по наиболее опасным целям. Однако теперь чаще оставался позади передовых отделений, чтобы сохранять представление об общей обстановке.

Это давалось ему труднее, чем он признавал. Иногда хотелось самому вступить в бой, вместо того чтобы наблюдать за действиями других. В такие моменты Самаэль особенно остро ощущал знакомое напряжение, постепенно переходившее в Жажду. Он научился распознавать его и не позволять собственному нетерпению менять планы операции.

Во время наиболее тяжёлых сражений он почти переставал разговаривать. Приказы становились короткими, движения — точными. Ближайшие братья знали эту особенность и старались не тревожить Самаэля без необходимости. Некоторые принимали его молчание за абсолютное спокойствие. В действительности Самаэлю приходилось прилагать значительные усилия, чтобы не позволить ярости повлиять на решения.

В бою его золотой доспех делал его хорошо заметным. Самаэль давно привык к этому обстоятельству, ещё во время службы в Сангвинарной Гвардии. При планировании операций он учитывал, что противник может определить его как командира или выделить среди остальных воинов. Однако отказываться от золотого облачения по этой причине не собирался. За многие десятилетия он научился использовать его особенности и не считал повышенную заметность достаточным основанием для изменения собственного снаряжения.

В рядах V роты его легко узнавали даже на значительном расстоянии. Самаэль часто появлялся на передовых позициях для личного осмотра укреплений или проверки готовности отделений. Он не стремился превращать подобные визиты в церемонии. Прибыв на позицию, обычно сразу обращался к сержанту, изучал обстановку и выслушивал замечания братьев. Если обнаруживались недостатки, требовал устранить их. Если подразделение справлялось со своими обязанностями, не видел необходимости задерживаться дольше положенного.

После боя он обычно интересовался состоянием отделений и числом погибших. Вопрос о собственных ранениях откладывал до тех пор, пока не убеждался, что подчинённые получили необходимую помощь. Сангвинарные жрецы иногда выражали недовольство такой привычкой. Самаэль выслушивал замечания, обещал уделять больше внимания собственному состоянию и вскоре вновь поступал так же.

VIII. Память в стекле

013.М42

В свободное время он продолжал заниматься скульптурой и работой со стеклом. Для личных занятий ему отвели небольшое помещение, где хранились инструменты, материалы и несколько незавершённых работ. Среди них находилось изображение Сангвиния, над которым Самаэль трудился уже несколько десятилетий. Он неоднократно переделывал отдельные детали, а однажды полностью разобрал центральную часть, посчитав её неудачной.

В том же помещении хранился старый футляр с вещами, которые он не использовал в повседневной службе. Там находились некоторые знаки отличия, полученные за прежние кампании, копии записей о погибших братьях и небольшой осколок жёлтого стекла.

Иногда Самаэль доставал его и рассматривал на свету. За пять столетий он так и не смог установить, из какого именно материала был изготовлен осколок. Вероятно, обычное техническое стекло, сохранившееся среди руин Баала Секундус. Ничего ценного в нём не было.

Несколько раз Самаэль думал передать его в хранилище личных реликвий, но каждый раз откладывал это решение. Ему было трудно расстаться с последним предметом, напоминавшим о жизни до вознесения.

Со временем он стал реже вспоминать Элиана. Не потому, что хотел забыть человеческое прошлое. Просто между ними лежало слишком много лет. Самаэль не представлял, каким человеком стал бы, если бы не прошёл испытания. Возможно, погиб бы в пустошах, как отец. Возможно, остался бы в поселении, завёл семью и прожил обычную жизнь. Ни один из этих вариантов не вызывал у него зависти. Он давно принял своё предназначение и не сожалел о вознесении.

Однако временами его беспокоила мысль, что память о матери постепенно исчезает. Он пытался вспомнить её лицо, но вместо определённого образа возникали лишь отдельные черты, которые могли принадлежать кому угодно. Голос Сейры он почти забыл. Даже её последние слова сохранились не полностью.

Однажды, работая над очередной пластиной, Самаэль поймал себя на том, что пытается повторить движение, увиденное в детстве. Он долго держал инструмент, не приступая к работе. Потом отложил его и достал старый осколок.

Несколько минут он сидел неподвижно, рассматривая неровные края стекла.

В какой-то момент ему показалось, что он вспомнил руки матери. Как она придерживала заготовку, как наклоняла голову, проверяя соединение деталей, как смахивала со стола мелкую пыль.

Самаэль попытался удержать воспоминание, но оно быстро исчезло.

Он положил осколок обратно в футляр и закрыл крышку.

Через некоторое время поступил вызов из командного пункта. На одном из участков фронта изменилось положение противника, и требовалось уточнить действия приданных сил Астра Милитарум. Самаэль убрал инструменты и направился в оружейную, где его уже ожидали сервы, подготовившие доспех.

Облачение заняло некоторое время. Проверив соединения и убедившись в исправности систем, Самаэль закрепил оружие и проследил за завершением диагностики. Золотые пластины были тщательно очищены после предыдущей операции. На левом наплечнике сохранилась небольшая отметина от попадания, полученного несколькими днями ранее. Он заметил её, но решил отложить ремонт до возвращения.

В коридоре его ожидал брат-сержант.

— Милорд, поступили новые сведения. Противник усиливает давление на восточном направлении. Командование запрашивает наши предложения.

— Потери?

— Пока незначительные. Два отделения понесли повреждения, один брат ранен. Гвардейцы удерживают рубеж, но боеприпасы у них заканчиваются.

Самаэль на мгновение остановился.

— Подготовьте сведения о доступных резервах. И передайте сангвинарному жрецу, чтобы осмотрел раненого до следующего развёртывания.

— Будет исполнено.

Они продолжили путь.

Сержант некоторое время молчал, затем спросил:

— Вы считаете, противник попытается прорваться?

— Попытается, — ответил Самаэль. — Вопрос только в том, сколько сил он готов на это потратить.

— Тогда нам, возможно, потребуется перебросить отделения с западного рубежа.

— Возможно. Сначала посмотрим, что докладывает разведка.

На этом разговор закончился.

В командном пункте уже собрались офицеры и представители приданных подразделений. Самаэль занял место у тактического дисплея, выслушал доклады и начал изучать расположение сил. Ему предстояло принять несколько решений, от которых зависели жизни братьев и обычных имперских солдат.

Он не испытывал особенного волнения. Подобные обстоятельства сопровождали его большую часть жизни. Если обстановка потребует, он сам возглавит наступление. Если будет разумнее отступить, отдаст приказ об отходе. В любом случае придётся отвечать за последствия.

Самаэль давно привык к этому.

Пять столетий назад он был мальчишкой, собиравшим металлические обломки среди руин Баала Секундус. Теперь перед ним находилась тактическая карта с обозначениями нескольких тысяч имперских военнослужащих. Самаэль редко задумывался о том, насколько сильно изменилась его жизнь. У него не было для этого особенных причин.

Он увеличил изображение восточного направления и попросил вывести последние данные разведки.

За его спиной продолжали переговариваться офицеры.

Самаэль слушал их вполуха, сопоставляя поступавшие сведения. Затем указал на участок между двумя укреплёнными позициями, через который противник мог попытаться провести основные силы.

— Вот здесь. Если они прорвутся, нам придётся снимать подразделения с северного рубежа. Лучше не доводить до этого.

Один из офицеров предложил немедленно перебросить туда дополнительные силы.

Самаэль отрицательно покачал головой.

— Пока рано. Сначала выясним, что находится за их передовыми формированиями. Возможно, нас пытаются отвлечь.

Он ещё раз посмотрел на карту.

— Свяжитесь с разведывательными отделениями. Мне нужны подтвержденные сведения, прежде чем мы начнём перемещение резервов.

Офицеры приступили к исполнению распоряжений.

Самаэль остался у дисплея.

На мгновение он почувствовал знакомое напряжение, сопровождавшее приближение большого сражения. Где-то впереди уже гибли люди. Вскоре придётся вновь проливать кровь, и он не сомневался, что вместе с началом боя проснется Жажда.

Командующий медленно выдохнул и мысленно обратился к Solus Encarmine.

Затем вернулся к изучению карты.

До начала операции оставалось меньше часа.

Походы Самаэля

746-749.М41. Первая Тираническая война. Зачистка Ультрамара.

К началу 746.М41 Самаэль послужил Кровавым Ангелам почти два столетия. За это время ему довелось сражаться с множеством противников, но известия, поступавшие из владений Ультрамаринов, поначалу казались необычными даже для опытных воинов. Сообщения говорили о целых мирах, лишенных жизни, об огромных флотах биологических кораблей и существах, способных приспосабливаться к действиям имперских армий с пугающей быстротой.

Вторжение флота-улья “Бегемот” завершилось тяжелейшими сражениями за Макрагг. Ультрадесант сумел остановить основную массу тиранидов, однако победа не означала окончательного уничтожения пришельцев. Отдельные скопления биокороблей продолжали действовать в соседних системах, а на некоторых мирах сохранились организмы, пережившие гибель основных сил флота-улья.

Понимая, что подобный противник представляет угрозу далеко за пределами Ультрамара, Данте направил на помощь Ультрадесанту три роты Кровавых Ангелов. Самаэль находился среди отправленных воинов.

Впоследствии он вспоминал эту компанию как одну из самых продолжительных и неприятных за первые два столетия своей службы. В отличие от орков или мятежников, тираниды практически не предоставляли возможности определить намерения противника по привычным признакам. Они не нуждались в отдыхе, не реагировали на устрашение и продолжали атаковать даже тогда, когда потери сделали бы дальнейшее сопротивление бессмысленным для любой человеческой армии.

Первое столкновение произошло на одном из опустошенных пограничных миров. Самаэль участвовал в зачистке промышленного района, который ранее занимали подразделения планетарной обороны. Прибывшие Кровавые Ангелы обнаружили, что большая часть строений была разрушена, а территории между ними покрыты остатками чужеродной органической массы. Отделению Самаэля поручили проверить несколько подземных технических уровней. Первые помещения оказались пустыми. В отдельных коридорах встречались следы когтей и небольшие скопления неизвестной ткани, приросшей к металлическим поверхностям. Ауспики фиксировали движение, но определить точное число организмов не удавалось.

Когда отделение достигло нижних уровней, противник атаковал из технических шахт. Сначала появились небольшие биоформы. Они двигались быстро, используя узость коридоров, чтобы затруднить применение тяжелого вооружения. Затем из соседнего помещения вышли более крупные существа, и бой почти сразу перешел в рукопашную. Самаэль уничтожил нескольких тиранидов цепным мечом, но вскоре заметил, что действия противника изменились. Мелкие перестали бросаться прямо на Астартес и начали обходить их через боковые переходы. Одновременно крупные биоформы попытались удержать отделение на месте. Сержант приказал отходить к лестничному узлу.

Поначалу Самаэль счел приказ преждевременным. У отделения оставались боеприпасы, а численность противника не выглядела непреодолимой. Однако после возвращения на верхние уровни стало ясно, что сержант правильно оценил обстановку. Через несколько минут ауспики зафиксировали движение большого количества организмов, собиравшихся вокруг покинутых помещений.

Если бы отделение продолжило наступление, оно оказалось бы окружено.После этого случая Самаэль стал гораздо внимательнее относиться к тому, насколько быстро тираниды изменяют поведение в ответ на действия защитников. Его прежний опыт борьбы с другими ксеносами оказался полезным лишь отчасти. Он привык искать командиров, разрушать связь и использовать замешательство противника. Тираниды тоже обладали собственной системой управления, но её устройство заметно отличалось от всего, с чем ему приходилось сталкиваться.Постепенно Кровавые Ангелы начали уделять особое внимание уничтожению крупных синаптических организмов. Лишённые их воздействия меньшие биоформы часто действовали менее согласованно, что позволяло отдельным подразделениям уничтожать скопления противника без необходимости вести затяжные бои на истощение.Самаэль участвовал в нескольких подобных операциях. Его отделение занималось поиском и уничтожением опасных биоформ, прикрытием тяжёлых огневых средств и зачисткой районов, где тираниды сохраняли способность к организованному сопротивлению.Однажды во время продвижения через разрушенный производственный комплекс отделение обнаружило группу уцелевших имперских солдат. Те удерживали несколько помещений, используя запас боеприпасов, найденный на заброшенном складе. Сами солдаты уже почти не надеялись дождаться помощи. Они рассказали, что тираниды несколько раз пытались проникнуть внутрь через вентиляционные шахты, а затем внезапно прекратили нападения.Сержант предположил, что противник готовит более крупную атаку.Самаэлю поручили организовать отход людей к месту эвакуации.Оказалось, что часть раненых не могла передвигаться самостоятельно. Командир гвардейцев предложил оставить их, чтобы остальные успели уйти. Самаэль отказался. Он приказал использовать доступные транспортные тележки и выделил двух братьев для сопровождения колонны.Эвакуация прошла тяжело. Тираниды несколько раз атаковали отходящих людей, и Самаэлю пришлось лично удерживать один из переходов, пока последние раненые не оказались на верхнем уровне.

Позднее он не считал этот эпизод сколько-нибудь выдающимся. Подобные задачи выполнялись на десятках миров. Однако именно тогда Самаэль впервые в полной мере осознал, насколько сильно тираниды отличаются от остальных врагов человечества. Они не стремились захватить промышленный комплекс или использовать его ресурсы. Их целью было уничтожение всего живого.

Кампания продолжалась около трёх лет.За это время подразделения Кровавых Ангелов понесли значительные потери, но приобрели опыт борьбы с тиранидами, который позднее был передан остальному Ордену.Самаэль вернулся на Баал заметно изменившимся. Он стал осторожнее при оценке неизвестного противника и перестал считать стремительное наступление наиболее подходящим решением для любой ситуации. Теперь он гораздо чаще обращал внимание на разведку, пути отхода и возможность изоляции отдельных групп противника.В последующие столетия этот опыт неоднократно оказывался полезным.Особенно во время столкновений с другими флотами-ульями, чьи организмы были ещё опаснее тех, которых он впервые встретил в Ультрамаре.

798.М41. Нападение орков на Баал. Битва железа

В 798.М41 система Баал подверглась нападению крупного орочьего соединения под предводительством военачальника Биг Скорчи. Три огромных космических скитальца появились в системе, неся на борту многочисленные войска зеленокожих.Данте немедленно распорядился организовать оборону. Часть сил Ордена была направлена на луны Баала, остальные получили приказ приступить к абордажу космических скитальцев и уничтожить их до того, как орки смогут высадить основные силы.Самаэль к тому времени являлся опытным ветераном. Его включили в состав одной из абордажных групп.Операция с самого начала отличалась чрезвычайной сложностью. Космические скитальцы представляли собой огромные скопления корабельных обломков, соединённых друг с другом и многократно перестроенных орками. Некоторые отсеки сохраняли герметичность, другие были открыты космосу. Технические системы работали непредсказуемо, а внутренние переходы нередко заканчивались завалами или самодельными укреплениями.Отделение Самаэля получило задачу продвинуться к одному из внутренних машинных комплексов и обеспечить проход для технодесантников, которым предстояло установить разрушительные заряды.Первоначально сопротивление оказалось слабым. Орки не ожидали появления противника на выбранном участке и были застигнуты врасплох. Однако по мере продвижения столкновения становились всё ожесточённее.Самаэль хорошо знал поведение зеленокожих. В отличие от тиранидов, их действия редко отличались сложной координацией, но орки обладали огромной физической силой и были способны продолжать сражение после ранений, которые вывели бы из строя большинство других существ.Особенно опасными оказались узкие проходы, где Астартес не могли использовать преимущества манёвренности. Орки постоянно пытались навязать рукопашную, а отдельные группы вооружались тяжёлыми самодельными орудиями, способными пробить даже силовую броню.Во время одного из столкновений Самаэль получил повреждение левого наплечника. Орочий снаряд ударил в край бронепластины, сорвав часть внешнего покрытия. Броня выдержала попадание, однако удар на несколько мгновений нарушил равновесие.

Один из орков попытался воспользоваться этим и бросился на него с тяжёлым рубящим оружием. Самаэль сумел отбить удар и уничтожил противника.После боя он заметил, что повреждение оказалось значительно меньше, чем предполагалось. Тем не менее происшествие заставило его внимательнее следить за действиями врага. Орки нередко компенсировали недостаток дисциплины неожиданной грубой силой, и недооценивать их было опасно. Отделение продолжило продвижение и обеспечило доступ к намеченному участку. После установки зарядов Астартес получили приказ возвращаться к точкам эвакуации. На обратном пути выяснилось, что один из переходов был разрушен. Пришлось искать обходной маршрут, что привело к нескольким дополнительным столкновениям. Один из братьев получил тяжёлое ранение, и Самаэль помог доставить его к месту посадки. Затем корабли Ордена уничтожили космический скиталец.

Однако полностью предотвратить вторжение не удалось. Третий скиталец достиг поверхности Баала и высадил огромное количество орков, которые направились к крепости-монастырю Кровавых Ангелов. В то время значительная часть Ордена находилась на орбите или на лунах системы. Оборону крепости приняли на себя сорок один дредноут под командованием фуриозо Астрамэля. Именно они сыграли решающую роль в последовавшей Битве железа, сумев остановить основную массу орков до прибытия подкреплений. Самаэль находился среди воинов, возвращённых с орбитальных операций после уничтожения скитальцев. Его подразделение прибыло на поверхность уже тогда, когда основные орочьи силы были значительно ослаблены действиями дредноутов. Самаэлю поручили участвовать в зачистке прилегающих территорий и уничтожении отдельных групп зеленокожих, пытавшихся укрыться среди разрушенных сооружений. Он лично осматривал участки, через которые прошёл противник, и видел последствия сражения. Разбитая техника, сожжённые корпуса орочьих машин и множество тел свидетельствовали о тяжести боя. Наибольшее впечатление на него произвели повреждения древних дредноутов. Некоторые боевые машины получили многочисленные пробоины, лишились конечностей или части вооружения, но продолжали удерживать позиции до прибытия подкреплений. Самаэль с особым почтением относился к этим воинам. Многие из них служили Ордену задолго до его рождения и сохраняли верность долгу, несмотря на состояние собственных тел. После завершения обороны он участвовал в охране повреждённых сооружений и сопровождении технических подразделений, занимавшихся восстановлением укреплений.

Несколько недель спустя ему довелось присутствовать при церемонии поминовения погибших. Самаэль запомнил её лучше, чем большинство событий самого сражения. Нападение оказалось отражено, но впервые за долгие годы он увидел, насколько уязвимым может быть родной мир Ордена. До этого Баал представлялся ему местом, куда Кровавые Ангелы возвращаются после завершения войн. Теперь стало очевидно, что война способна прийти и сюда.

941.М41. Вторая война за Армагеддон

К началу Второй войны за Армагеддон Самаэлю исполнилось более четырёхсот лет. Почти столетие он провёл в рядах Сангвинарной Гвардии и успел принять участие в многочисленных операциях по охране высшего командования. Когда огромный орочий Waaagh! под предводительством Газгкулла Траки обрушился на Армагеддон, Кровавые Ангелы оказались среди орденов, прибывших на помощь защитникам планеты. Вместе с ними действовали Ультрадесант и Саламандры. Общее командование силами Астартес было передано Данте, чей опыт и авторитет признавали другие Магистры Орденов. Самаэль находился в составе Сангвинарной Гвардии, сопровождавшей командование Кровавых Ангелов. Для него эта кампания заметно отличалась от предыдущих. Армагеддон являлся одним из важнейших промышленных миров Империума, а его густонаселённые города-ульи представляли собой огромные укреплённые комплексы, способные выдерживать длительную осаду. К моменту прибытия подкреплений многие районы планеты уже были охвачены сражениями. Орки использовали значительное количество бронетехники, тяжёлых боевых машин и быстрых моторизованных соединений, которые постоянно совершали налёты на коммуникации защитников. Особенно опасными оказались передвижные орочьи колонны. Их высокая скорость позволяла противнику атаковать отдельные участки фронта, нарушать снабжение и уходить прежде, чем имперские силы успевали организовать полноценное преследование. Кровавые Ангелы активно использовали собственные бронетанковые силы и скоростные машины, способные поддерживать высокий темп наступления.

В ходе кампании третья рота под командованием Эразма Тихо сыграла значительную роль в уничтожении орочьих линий снабжения. Эти действия позволили ослабить тяжёлые формирования зеленокожих и подготовили условия для дальнейшего наступления имперских сил. Самаэль не входил в состав третьей роты. Его обязанности были связаны прежде всего с сопровождением командования и участием в отдельных ударных операциях, проводившихся по распоряжению Данте. В одном из таких наступлений группе Сангвинарных Стражей поручили обеспечить безопасность командного пункта, развёрнутого неподалёку от передовых позиций. Орки неоднократно пытались атаковать этот район небольшими мобильными группами, рассчитывая нарушить управление имперскими войсками. Самаэль участвовал в отражении нескольких подобных нападений. Большинство столкновений продолжалось недолго. Орки приближались на лёгких транспортных машинах, стремясь быстро преодолеть расстояние до укреплений, после чего спешивались и атаковали защитников. Сангвинарные Стражи использовали возможность внезапного удара, уничтожая наиболее опасные цели прежде, чем противник успевал закрепиться. Во время одного из нападений оркам удалось прорваться к вспомогательному комплексу связи. Повреждение оборудования могло временно нарушить взаимодействие между несколькими подразделениями, действовавшими на соседних направлениях. Самаэль вместе с несколькими братьями получил приказ немедленно зачистить помещение. Бой проходил среди технических установок, где использование тяжёлого вооружения представляло опасность для самого оборудования. Астартес пришлось вступить в ближний бой. После уничтожения орков выяснилось, что часть систем уже повреждена. Самаэль организовал охранение, пока приданные специалисты восстанавливали работоспособность аппаратуры. Операция не имела особенного значения для общей истории войны, но позволила избежать задержки при передаче приказов на одном из участков фронта. Самаэль впоследствии отмечал, что именно из подобных действий складывается большая часть любой военной кампании. В летописях обычно сохраняются решающие наступления и гибель выдающихся противников, тогда как сотни небольших операций остаются практически неизвестными.

Во время боёв за Армагеддон ему также неоднократно приходилось взаимодействовать с подразделениями Астра Милитарум.

Он видел, насколько тяжело обычные люди переносили продолжительные сражения с орками. Гвардейцы нередко уступали зеленокожим в физической силе и вынуждены были полагаться на укрепления, тяжёлое вооружение и строгую дисциплину. Некоторые части держались исключительно благодаря упорству собственных командиров. Самаэль относился к подобным солдатам с уважением. Он не считал их равными Астартес по боевым возможностям, но понимал, что мужество человека следует оценивать с учётом обстоятельств, в которых тому приходится сражаться. Однажды после завершения совместной операции командир гвардейского подразделения поблагодарил Самаэля за помощь в удержании позиции. Самаэль ответил, что гвардейцы выполнили свою задачу ещё до прибытия Кровавых Ангелов. Офицер заметил, что без вмешательства Астартес они вряд ли смогли бы продержаться дольше.

— Возможно, — согласился Самаэль. — Но вы продержались достаточно.

На этом разговор закончился. К концу кампании имперским силам удалось переломить ход войны. Кровавые Ангелы сыграли важную роль в уничтожении орочьих коммуникаций и последующих сражениях, завершившихся поражением основных сил зеленокожих. Самаэль участвовал в заключительных операциях, сопровождая командование и обеспечивая безопасность наиболее важных направлений. После возвращения на Баал он некоторое время занимался восстановлением собственного снаряжения. Золотой доспех получил несколько повреждений, а один из элементов вооружения пришлось отправить на длительный ремонт. Сам Самаэль вернулся без серьёзных ранений. Однако кампания оставила заметный след в его отношении к военному командованию. Он увидел, насколько сильно исход войны зависит не только от личного мужества, но и от снабжения, координации подразделений и своевременного принятия решений. Наблюдая за действиями Данте, Самаэль постепенно начал понимать, почему Магистр Ордена уделяет столько внимания обстоятельствам, которые молодые воины нередко считают второстепенными. Впоследствии этот опыт оказался полезным ему при самостоятельном командовании боевыми группами.

994.М41. Крестовый поход Чёрного Клыка

В 994.М41 Данте принял решение начать масштабную кампанию против орочьих владений в системе Чёрного Клыка. К тому времени зеленокожие прочно закрепились на двенадцати мирах системы и представляли постоянную угрозу соседним имперским территориям. Многочисленные укрепления, орбитальные базы и производственные комплексы позволяли оркам восполнять потери и продолжать нападения. Для уничтожения этой угрозы Данте мобилизовал весь Орден. Самаэль всё ещё находился в составе Сангвинарной Гвардии. Ему исполнился четыреста восемьдесят один год, из которых более столетия он провёл среди золотых воинов. Крестовый поход оказался одним из наиболее продолжительных и масштабных наступлений, в которых он участвовал за последние десятилетия. Кровавым Ангелам предстояло действовать сразу на нескольких планетах. Каждая из них обладала собственными особенностями: где-то орки укрепились в промышленных районах, где-то занимали старые имперские крепости, а на отдельных мирах почти вся доступная поверхность была покрыта их поселениями и производственными сооружениями.

Полное уничтожение орочьего присутствия требовало не только побед на поле боя, но и разрушения инфраструктуры, позволяющей зеленокожим продолжать сопротивление. Самаэль сопровождал одну из ударных групп, действовавших под непосредственным руководством командования Ордена. Его обязанности включали охрану старших офицеров, участие в штурмовых операциях и уничтожение особо опасных целей, представлявших угрозу для продвижения основных сил. В начале кампании он участвовал в захвате нескольких укрепленных позиций, прикрывавших орбитальные и наземные коммуникации противника. Орки успели подготовиться к нападению и встретили Кровавых Ангелов плотным огнём. Некоторые укрепления пришлось обходить, другие уничтожали при поддержке бронетехники и авиации. Во время одного из штурмов Самаэль вместе с небольшой группой братьев получил приказ ликвидировать тяжёлое орудие, препятствовавшее продвижению десантных подразделений.

Оружие находилось на возвышении среди многочисленных укреплений. Прямое наступление представлялось неоправданно опасным, поэтому Сангвинарные Стражи использовали прыжковые ранцы, чтобы приблизиться с направления, которое орки прикрывали значительно слабее. Высадка прошла успешно, но противник быстро отреагировал. Самаэль вступил в бой с несколькими орками, охранявшими технические помещения орудия. Один из них сумел нанести удар, повредивший внешнюю пластину его золотого доспеха. После короткой схватки зеленокожие были уничтожены, а расчёт тяжёлого оружия перестал существовать. Затем группа вывела из строя основные механизмы установки. После выполнения задачи Самаэль получил приказ удерживать позицию до прибытия подкреплений. В течение следующего часа орки предприняли несколько попыток вернуть укрепление. Каждая атака требовала значительного расхода боеприпасов, а положение защитников постепенно осложнялось. Когда один из братьев предложил преследовать отступающую группу зеленокожих, Самаэль отказался. Он хорошо понимал, что противник может попытаться отвлечь их от главной задачи. Вместо преследования Стражи продолжили удерживать укрепление и дождались подхода остальных подразделений. Позднее Самаэль отметил в собственном отчёте, что именно соблюдение первоначального приказа позволило избежать ненужных потерь.

В ходе дальнейшего наступления Самаэль неоднократно сталкивался с последствиями продолжительной орочьей оккупации. На некоторых освобождённых мирах ещё сохранялись небольшие человеческие поселения. Их жители находились в крайне тяжёлом состоянии, многие страдали от голода и заболеваний, а инфраструктура была почти полностью уничтожена. Кровавые Ангелы не могли заниматься длительным восстановлением каждой освобождённой территории. Этим предстояло заниматься другим имперским ведомствам. Тем не менее Самаэль старался учитывать присутствие выжившего населения при планировании отдельных операций. Он не выступал против применения разрушительного вооружения, когда того требовала военная необходимость, но предпочитал избегать действий, способных привести к уничтожению уцелевших людей без достаточных оснований. Подобное отношение иногда вызывало споры среди братьев. Некоторые считали, что при борьбе с орками необходимо прежде всего обеспечить полное уничтожение противника, не позволяя второстепенным обстоятельствам замедлять наступление. Самаэль не отрицал этого. Однако полагал, что между уничтожением врага и бессмысленным разрушением существует вполне определённая разница. Крестовый поход продолжался около года. В результате Кровавые Ангелы вытеснили орков не только с двенадцати миров Чёрного Клыка, но и из двух соседних систем.

Самаэль участвовал в завершающих этапах кампании, после чего получил распоряжение вернуться к командованию Ордена. Вскоре ему сообщили о предстоящем переводе в V боевую роту. Таким образом, поход Чёрного Клыка стал одной из последних крупных кампаний, в которых он участвовал в качестве действующего Сангвинарного Стража. Он вернулся с войны в золотом доспехе, который сопровождал его более столетия. Позднее, когда командование разрешило сохранить облачение после перевода в V роту, Самаэль воспринял это прежде всего как продолжение оказанного ему доверия.

999.М41. Диаморская кампания

Диаморская кампания стала одним из самых тяжёлых испытаний в жизни Самаэля. К тому времени он уже несколько лет служил в составе V боевой роты. Его золотой доспех по-прежнему выделялся среди красных облачений братьев, однако Сангвинарный Страж давно привык к новым обязанностям. События происходили на фоне Тринадцатого Чёрного крестового похода. Силы Хаоса вторглись в систему Диамор, стремясь захватить важные имперские объекты и использовать их в собственных замыслах. В наступлении участвовали воины Багровой Резни, Чёрного Легиона, Несущих Слово и другие формирования предателей. Особенно ожесточённые сражения развернулись на промышленном мире Аметал, где находились значительные силы Адептус Механикус. Для отражения вторжения были направлены Кровавые Ангелы. Верховный капеллан Асторат возглавил V роту, а позднее к ней должны были присоединиться другие подразделения Ордена, в том числе первая и вторая роты. Самаэль получил отдельное назначение незадолго до перехода через Варп. Благодаря прежнему опыту службы в Сангвинарной Гвардии и знакомству с некоторыми старшими офицерами ему поручили временно войти в группу связи при соединении, следовавшем вместе с первой и второй ротами. Таким образом, к моменту прибытия в систему Диамор он находился не на кораблях основных сил V роты, а среди подразделений, сопровождавших капитана Карлаэна. Именно это обстоятельство спасло ему жизнь и рассудок. Когда корабли V роты совершили переход в систему, их поразило мощное колдовское воздействие. Психическая атака была направлена непосредственно против генетического наследия Кровавых Ангелов. Почти все боевые братья V роты одновременно поддались Чёрной Ярости. Лишь капелланы, библиарии и немногие воины, обладавшие соответствующей духовной или психической защитой, избежали этого воздействия. На кораблях начался хаос. Поражённые братья перестали узнавать товарищей, нападали на корабельных служителей и действовали так, словно вновь переживали последние часы Сангвиния. К моменту прибытия остальных сил командование V роты практически утратило возможность управлять собственными воинами. Самаэль узнал о случившемся вскоре после установления связи между кораблями. Сначала он отказался поверить масштабу катастрофы. Ему было известно, что Чёрная Ярость способна поражать целые отделения и даже крупные ударные группы, однако сообщения говорили почти о всей роте. Он потребовал уточнить сведения, Ответ оказался ещё тяжелее первоначального доклада. Большинство братьев, с которыми Самаэль служил на протяжении последних лет, больше не сохраняли нормального рассудка. Некоторые из них находились под его непосредственным командованием. Другие были ветеранами, которых он знал значительно дольше. Теперь почти все оказались потеряны для обычной службы.

По распоряжению Карлаэна на корабли V роты направили капелланов, Сангвинарную Гвардию и другие подразделения, способные помочь восстановить порядок. Самаэль добился разрешения участвовать в операции. Он хорошо знал внутреннюю организацию роты, имена сержантов и расположение отдельных помещений на её кораблях. Кроме того, его прежний опыт службы среди Сангвинарных Стражей позволял действовать совместно с направленными на помощь подразделениями. Однако ещё до прибытия Самаэль понимал, что вернуть братьям рассудок, вероятнее всего, уже не удастся. Задача заключалась в другом. Необходимо было восстановить управление кораблями, обеспечить безопасность выживших служителей и передать поражённых воинов под надзор капелланов. Когда Самаэль впервые оказался на борту одного из кораблей V роты, он увидел последствия психической атаки. В отдельных коридорах сохранились следы сражений. Некоторые двери были выломаны, а корабельные служители укрылись в изолированных отсеках. Часть поражённых братьев уже удалось собрать под надзором капелланов. Другие продолжали бродить по кораблю, воспринимая окружающее как поле битвы времён Ереси Хоруса. Самаэлю поручили сопровождать группу, направленную к одному из служебных отсеков, где несколько Астартес препятствовали доступу к важному оборудованию. Прибыв на место, он узнал одного из них. Это был брат, с которым Самаэль неоднократно участвовал в совместных операциях. Ещё недавно они обсуждали подготовку отделений к предстоящему наступлению. Теперь воин не узнавал его. Самаэль несколько раз обратился к нему по имени, Ответа не последовало. Брат продолжал говорить о предателях и необходимости защищать Императорский дворец. Когда Самаэль приблизился, тот поднял оружие. Пришлось отступить и позволить сопровождавшему группу капеллану действовать согласно установленному порядку. Позднее Самаэль вспоминал этот момент с особенной тяжестью. Он понимал, что брат не виноват в случившемся. Но осознание этого не делало происходящее менее мучительным.

После восстановления порядка на кораблях основные силы Кровавых Ангелов продолжили участие в кампании. Самаэль был временно прикомандирован к подразделению, действовавшему совместно с первой ротой. Ему предстояло выполнять обычные боевые задачи, поскольку прежняя организационная структура V роты оказалась почти полностью разрушена. Он участвовал в операциях на Аметале, где имперские войска сражались против сил Хаоса и демонических машин. Особенно тяжёлыми оказались столкновения с берсерками Пожирателей Миров. Эти воины стремились навязать рукопашную и практически не обращали внимания на потери. Для Самаэля подобный противник представлял двойную опасность. С одной стороны, Пожиратели Миров были чрезвычайно опытными и жестокими бойцами. С другой — их кровожадность пробуждала в нём собственную Красную Жажду. Во время одного из столкновений Самаэль оказался вовлечён в продолжительную рукопашную схватку. После уничтожения последнего противника он ощутил знакомое желание продолжать бой, несмотря на отсутствие непосредственной угрозы. Несколько мгновений ему пришлось стоять неподвижно, восстанавливая самообладание. Он мысленно повторил Solus Encarmine и лишь затем вернулся к исполнению приказа. Позднее Самаэль признался сангвинарному жрецу, что присутствие берсерков Кхорна оказывает на него особенно неприятное воздействие. Он не знал, связано ли это с характером противника или с воспоминаниями о случившемся с V ротой. В любом случае Самаэль стал ещё внимательнее следить за собственным состоянием.

Когда основные действия в системе Диамор завершились, Самаэль уже понимал, что прежней V роты фактически больше не существует. Значительная часть братьев погибла либо оказалась обречена на служение в Роте Смерти. Он не мог считать произошедшее обычными военными потерями. Воины, пережившие сотни сражений, утратили рассудок не из-за собственной слабости или недостаточной дисциплины, а вследствие вражеского колдовства, направленного против самой природы их генетического наследия. Самаэль считал случившееся одним из наиболее отвратительных преступлений, которые ему доводилось наблюдать. Особенно тяжело было осознавать, что многие братья не получили возможности сопротивляться.

После возвращения к остальным силам Ордена он некоторое время занимался составлением сведений о поражённых воинах. Самаэль лично передавал капелланам имена тех, кого удалось опознать, сведения об их прежней службе и обстоятельства последних сражений. Некоторые имена он уже знал наизусть. Другие пришлось восстанавливать по повреждённым корабельным журналам. Именно после Диамора его отношение к Красной Жажде и Чёрной Ярости стало заметно строже. Он по-прежнему понимал, что Изъян не является добровольным выбором брата, но теперь гораздо серьёзнее воспринимал любую опасность духовного воздействия на подразделения. В дальнейшем Самаэль уделял особое внимание состоянию молодых Примарис и никогда не допускал, чтобы опасные проявления Жажды оставались без внимания сангвинарных жрецов. События Диамора он вспоминал редко. Но после Опустошения Баала, когда до него дошли сведения о гибели прежних товарищей из Сангвинарной Гвардии, эта потеря наложилась на случившееся несколькими месяцами ранее. За короткий период Самаэль лишился почти всех воинов, с которыми был тесно связан в последние столетия. Он пережил две катастрофы Ордена. И в обеих оказался среди тех немногих, кто сохранил возможность продолжать обычную службу.

Начало М42. Кампания «Ангельский ореол»

После Опустошения Баала командующий Данте приступил к восстановлению контроля над территориями Красного Шрама. Флот-улей «Левиафан» понёс тяжёлые потери, но его отдельные ответвления продолжали действовать в соседних системах, уничтожая имперские поселения и нарушая сообщение между мирами. Новая кампания получила название «Ангельский ореол». Её целью было не только уничтожение оставшихся тиранидов, но и восстановление стратегических путей, необходимых для дальнейшей обороны региона. Кровавые Ангелы действовали совместно с орденами-наследниками и другими имперскими формированиями. Отдельные силы направлялись для освобождения важных промышленных миров, орбитальных станций и укреплённых планет, способных стать опорными пунктами дальнейшего наступления. Самаэль участвовал в кампании уже после прохождения Рубикона Примарис. К тому времени он освоил новое тело и вновь приступил к полноценной боевой службе. Переоборудованный золотой доспех Сангвинарной Гвардии продолжал оставаться его постоянным облачением, хотя теперь он действовал в составе V роты. Ему неоднократно поручали командование небольшими ударными группами и сопровождение подразделений, которым требовался опытный ветеран, знакомый с особенностями борьбы против тиранидов. Почти три столетия отделяли Самаэля от первых столкновений с флотом-ульем «Бегемот». За это время он успел сразиться с множеством других противников, но хорошо помнил, насколько опасно недооценивать возможности тиранидов. Теперь его опыт вновь оказался востребованным.

Одним из важнейших направлений наступления стала планета Белик Альфус — укреплённый мир, представлявший значительную ценность для обороны соседних систем. Там ещё сохранялись подразделения имперского гарнизона, однако тираниды постепенно разрушали их оборону. Капитан Сендини возглавил силы V роты, усиленные подразделениями других рот и приданной боевой техникой. Самаэль находился среди участвовавших в операции ветеранов. Основной целью имперского наступления являлся укреплённый комплекс Рикан. Гарнизон продолжал удерживать отдельные позиции, но положение защитников становилось всё более тяжёлым. Для освобождения района Кровавые Ангелы организовали высадку при поддержке боевых кораблей. Самаэль участвовал в подготовке одной из ударных групп, которой предстояло обеспечить продвижение имперских солдат к новым оборонительным позициям. Ему поручили действовать на участке, соединявшем старые укрепления с внутренними сооружениями порта. Сначала операция развивалась успешно. Кровавые Ангелы сумели закрепиться на отдельных позициях и организовать огневую поддержку отступающих частей гарнизона. Тираниды атаковали многочисленными группами, однако согласованные действия Астартес и имперских солдат позволяли наносить противнику значительные потери. Самаэль находился рядом с одной из точек управления огнём, откуда координировал действия нескольких отделений. Его группа получила приказ удерживать проход, пока последние подразделения гарнизона не завершат отход. Поначалу задача представлялась сравнительно простой. Доступ к позиции ограничивался несколькими широкими коридорами, которые можно было перекрыть огнём тяжёлого вооружения. Однако вскоре появились сообщения о подземной активности. Тираниды начали проникать в укрепления через технические коммуникации и разрушенные участки основания. Отдельные подразделения оказались атакованы с направлений, которые прежде считались безопасными. Самаэль распорядился изменить расположение огневых групп и выделить воинов для охраны внутренних переходов. Через некоторое время противник появился непосредственно внутри комплекса. Несколько генокрадов прорвались из одного из вспомогательных помещений и атаковали находившихся поблизости имперских солдат. Самаэль вместе с двумя братьями уничтожил часть нападавших, после чего приказал перекрыть проход и проверить соседние помещения. Однако выяснилось, что противник уже проник значительно глубже. Почти одновременно поступили сообщения о появлении крупных подземных организмов, разрушавших укрепления изнутри. Самаэль связался с командованием и доложил, что удержание первоначальной линии становится невозможным. Ему приказали продолжать прикрытие отходящих подразделений, насколько позволяла обстановка. Он выполнил распоряжение.

По мере развития сражения положение имперских сил ухудшалось. Тираниды усилили наступление, а воздушная поддержка оказалась ограничена действиями вражеских биокораблей. Особенную опасность представляли психические атаки крупных синаптических организмов. Самаэль лично наблюдал, как некоторые гвардейцы внезапно теряли способность действовать согласованно. Отдельные солдаты впадали в панику, другие переставали реагировать на приказы. Он уже встречался с подобными явлениями, но прежде не видел настолько сильного воздействия на обычных людей. Кровавые Ангелы пытались сохранить порядок среди защитников, однако численность противника продолжала увеличиваться. В конце концов Самаэлю пришлось оставить одну из заранее подготовленных позиций. Он приказал отделению переместиться к следующему рубежу и организовать прикрытие оставшихся имперских солдат.

Некоторые гвардейцы уже не могли самостоятельно отступать. Их командир сообщил, что часть подразделения отрезана от остальных и не способна добраться до нового укрепления. Самаэль некоторое время изучал поступавшие сведения. Затем выделил небольшую группу для восстановления связи с окружёнными. Операция оказалась опасной. Тираниды контролировали несколько переходов, а постоянные повреждения сооружений затрудняли продвижение. Тем не менее группа сумела обнаружить остатки подразделения. Самаэль организовал их отход, приказав Астартес прикрывать наиболее уязвимые участки. Вернуть всех не удалось. Часть солдат погибла ещё до прибытия подкреплений. Остальных удалось вывести к более защищённому району, где они присоединились к другим подразделениям гарнизона. Самаэль доложил об исполнении задачи и запросил дальнейшие распоряжения. Он понимал, что общая обстановка остаётся тяжёлой. Оборона Белика Альфуса продолжала разрушаться под воздействием тиранидов, и локальные успехи не означали, что имперским силам удастся удержать весь район.

Сражения в Красном Шраме оказались для Самаэля неприятным напоминанием о Первой Тиранической войне. Он вновь видел разрушенные поселения, истощённые гарнизоны и тиранидские организмы, продолжавшие наступать независимо от собственных потерь. Но теперь его положение изменилось. Несколько столетий назад он был обычным боевым братом, выполнявшим приказы сержанта. Теперь ему всё чаще приходилось самостоятельно принимать решения, от которых зависела судьба других. Самаэль понимал, что не сможет сохранить всех. Он давно привык к этой мысли. Тем не менее она не делала подобные решения легче. В ходе дальнейших операций кампании он неоднократно участвовал в зачистке укреплённых районов, уничтожении синаптических организмов и прикрытии имперских подразделений, пытавшихся восстановить контроль над потерянными территориями. Самаэль особенно внимательно относился к разведывательным сведениям. Он требовал подтверждать сообщения о крупных скоплениях биоформ и не позволял подчинённым начинать преследование без достаточных оснований. Несколько раз его решения вызывали недовольство молодых братьев, стремившихся продолжать наступление. Самаэль не препятствовал разумной инициативе, но неизменно требовал учитывать общую обстановку. Однажды после очередного столкновения один из сержантов предложил немедленно атаковать отступающую группу тиранидов. Самаэль отказался.

— Они отходят, милорд, — заметил сержант. — Мы можем уничтожить их прежде, чем они соединятся с основными силами. Самаэль продолжал изучать тактический дисплей.

— Возможно.

— Тогда почему мы остаёмся?

— Потому что нам неизвестно, почему они отходят.

Сержант некоторое время молчал.

— Вы предполагаете засаду?

— Я предполагаю, что мы располагаем недостаточными сведениями. Самаэль указал на участок местности, находившийся за предполагаемым направлением отхода противника.

— Пусть разведка проверит этот район. Если путь свободен, продолжим наступление. Позднее выяснилось, что за отступавшими организмами находилось более крупное скопление тиранидов. Атака могла привести к тому, что отделение оказалось бы окружено. Самаэль не стал напоминать сержанту о случившемся. Тот и без того понял собственную ошибку.