Осада Терры

Рота Амита

В период Осады Пятая известна как штурмовая рота «Секуторы». Её капитан защищал Внутренний дворец и Врата Вечности. Среди офицеров назван мастер связи Галлен Уль’Заэн — одно из немногих сохранённых имён за пределами самого Амита.

Сводные остатки

К концу Осады прежние соединения уступали место группам уцелевших. Амит возглавлял Denial 963 с восемьюдесятью тремя Кровавыми Ангелами. Это сводное подразделение нельзя считать точной копией довоенной Пятой.

Смерть Великого Ангела

Гибель Сангвиния потрясла сыновей психическим ударом. Примарх был утрачен, а его последняя битва стала возвращающейся памятью в крови потомков. Амит пережил Осаду и позднее возглавил Расчленителей. Орден Кровавых Ангелов продолжил службу на Баале; память о Терре стала частью его повседневного долга.

Последний рубеж человечества

Осада Терры стала завершающим столкновением Ереси, в котором войны легионов сосредоточились вокруг Императорского дворца. Сангвиний и его сыновья действовали рядом с другими лоялистами, защищая всё более тесные рубежи от превосходящих сил. Для Кровавых Ангелов это была не отдельная экспедиция, которую можно оставить ради следующего фронта. Падение дворца означало бы уничтожение центра Империума и поражение дела, которому они поклялись служить.

Врата Вечности

Образ Сангвиния у Врат Вечности занимает особое место в памяти ордена. Примарх лично сражался там, где исход зависел от стойкости оставшихся защитников. Его противостояние демонам и Ангрону показывает цену, которой покупалось время для внутренней обороны. Уже истощённый непрерывным боем, он затем участвовал в переходе на «Мстительный дух». Поэтому последний поединок не следует представлять как встречу двух невредимых соперников до начала войны: Великий Ангел пришёл к нему после тяжелейшей службы на земле.

Наследство поражённой победы

Император остановил Хоруса, однако Сангвиний не вернулся. Его смерть стала личной катастрофой для легиона, а психический удар связал будущие поколения с последними мгновениями отца. Именно поэтому терранская память не является для ордена безопасным далёким преданием. Воин может снова оказаться внутри неё через Чёрную Ярость. Победу чтят вместе с погибшими и с сознанием того, что верность не гарантирует спасения каждого защитника. Долг переживших Осаду продолжился в восстановлении, разделении легиона и сохранении того, ради чего его братья удерживали рубежи. Обеты стали наследством тех, кто сам никогда не видел дворца до его разрушения.

Поэтому терранские эпизоды сохраняются и в больших военных хрониках, и в личных молитвах, и в искусстве ордена.